19:17 

Пусть будет здесь.

No any name
Если бы у меня была совесть, мне было бы мучительно стыдно, а так мне все равно. ©
К чему может привести случайное упоминание Боба Марли перед парами^^

Канде Сато не любит весну, города и утро,
и особенно – небо, чужое в бетонной чаще.
Он, спокойствия ради, проснувшись, читает сутры,
но из урны смеются осколки разбитых чашек.

Он почти благодарен орущему Бобу Марли,
что к нему долетает сквозь комнаты две по трубам…
Сато резко выходит из сна, где по белой марле
растекается солнце над теплым соседа трупом.

Канде год разведен, но с женою почти что дружен:
иногда навещает рассадник ее раффлезий,
и «не слышит», как Юки его называет «мужем»,
и – как очень заботливый друг – никуда не лезет.

Сато любит работу редактора, кексы, данго,
отсыпается в ветках метро – как большая птица.
А за стенкой живет англичанин, что прозван «Танком»
(так сказал ошибившийся – пятый! – разносчик пиццы).

После трудной недели – сидит за большим котацу.
Шум и хриплые окрики в штатном звучат режиме,
но в двенадцать стихают: соседи идут кататься…
И поэтому Сато почти ненавидит Джимми.

Канде терпит, молчит, только глубже забрался в панцирь,
ибо знает, что дом отзывается каждой аркой,
когда клавиши вдруг попадают под кисть британца…
а внутри у него занимается светом «Ларго».

Сато любит романы великих и мрачных русских,
кофе с кругом лимона (и даже чуть-чуть зависим)
и глубокие вырезы в каждой четвертой блузке…
и не любит писать анонимных серьезных писем.

Как-то утром ему не хватает орущего Марли Боба,
и в затылке его тишина прокатилась сигналом гонга…
В новостях слишком много людей в медицинских робах.
И знакомая кисть. И закрыто метро «Роппонги».

Через ночь его стены трясет от чужого рока,
и обычный редактор улыбчивый Канде Сато
виски шепчет, что он ненавидит свой дар пророка…
но безмолвны стаканы с разводами конденсата.
31.03.2014

@темы: "Existentia", "моего авторства"

URL
   

Без имени и тормозов

главная